Индустриальная цивилизация сложилась в XVII в. С тех пор она совершает триумфальное шествие по миру, преобразуя традиционные общества, втянутые в орбиту его влияния. Столкновение с техногенной цивилизацией приводит к радикальному изменению традиционных культур, сложнейшей перестройке их цивилизационных оснований. Но переход на рельсы индустриального развития может занимать длительный период времени, в течение которого цивилизационные характеристики различных исторических типов общества сосуществуют в одном социальном организме. Поэтому в период цивилизационных трансформаций каждое конкретное общество представляет собой сочетание различных исторических типов обществ, индивидуальное «сплетение» характеристик традиционного, индустриального, а подчас и постиндустриального общества. Иногда цивилизационные характеристики одного исторического типа общества принимают вид сознательных культурных имитаций в другом (одежды римских патрициев во времена Великой французской революции, дворянские собрания в постсоветской России, кельтские культурные обряды в современной молодежной среде). Если же они сопровождаются частичной реставрацией отживших социальных структур, признанием прошлого более ценным, чем настоящее, то ученые говорят о явлении, природа которого еще не вполне изучена, — архаизации.
«Толщина» различных цивилизационных пластов и характер их взаимодействия в каждом конкретном обществе не менее индивидуальны, чем отпечатки человеческих пальцев. В США, например, история которых насчитывает немногим более 200 лет, индустриальное общество создавалось с чистого листа. Поэтому унаследованных от прошлого черт традиционного общества, которыми пестрит цивилизационная картина «старой» Европы, там гораздо меньше. В странах же, ставших на рельсы индустриального развития позднее (Италия, Испания, Португалия, а в известной степени и Россия), черты традиционного общества в общем укладе жизни заметны и сегодня. История учит, что попытки их насильственного искоренения, движимые стремлением «подогнать историю» («ликвидация кулачества как класса», «раскрестьянивание», «расказачивание» и т. д.), чреваты огромными человеческими и культурными потерями. Опыт индустриализации стран Азиатско-Тихоокеанского региона свидетельствует, что духовные ценности, накопленные традиционным обществом (коллективизм и взаимопомощь, бескорыстие и способность к самопожертвованию), оказываются тем драгоценным достоянием человеческой цивилизации, с помощью которого можно успешно осуществлять плавный, ненасильственный переход от традиционного общества к индустриальному. При этом разумная опора на традицию не только не мешает, но, напротив, помогает строительству нового общества.
Сочетание различных цивилизационных характеристик свойственно и современной России. Востребованные рыночной экономикой социально-психологические черты (индивидуализм, конкурентоспособность, неравенство) плохо совместимы с социальными привычками традиционного общества (коллективизм, взаимопомощь, социальная справедливость, равенство), на которых воспитано старшее поколение современных российских граждан. Поэтому проблема «отцов и детей» в современной России не просто извечный конфликт поколений, а глубокая социально-психологическая проблема в отношении ценностей и жизненных смыслов иного типа цивилизации.
Острейшая проблема современного российского общества — огромная разница в уровне доходов и в жизненных установках различных слоев и социальных групп. В наиболее обеспеченных слоях современного российского общества явно проглядывают черты «общества потребления» и этики гедонизма (наслаждения жизнью), резко контрастирующие с установками как традиционного, так и индустриального общества. Чрезмерное расхождение социальных привычек и уровня доходов различных слоев в современной России чревато опасностью нарастания социальной напряженности в обществе.
Осмысление опыта цивилизационных трансформаций в России в 80—90-х гг. XX в. позволяет судить о человеческой «цене реформ». Успех крупных социальных преобразований зависит от того, в какой мере удалось соотнести объективные задачи реформ с субъективными возможностями людей в кратчайшие сроки круто изменить свой образ жизни, социальные привычки, принять новые цивилизационные ценности и жизненные смыслы. В противном случае человеческая «цена» реформ непомерно велика.